Странные врачи, отрезанная нога и котлеты

Странные врачи, отрезанная нога и котлеты

Мы с дочкой идем по коридору. Держимся за руки, молчим. Коридор широкий и длинный, навстречу никого. Дверь, за ней кабинет врача. Инструменты. Блестящие, разложены аккуратно. Все вокруг белое. Незнакомая женщина-врач осматривает меня. Дочка меняется в лице и становится медсестрой. Она откуда-то достает бумажку и показывает ее врачу, шепча что-то ей на ухо.

Бумажка - это рецепт, исписанный стремительным непонятным медицинским почерком. Врач внезапно говорит с тревогой, тыча пальцем в строку: "Кто ему это прописал? - она называет какое-то сложное название, типа амитрицепанотазанолол - Он же от этого умрет!"

У меня в руках появляется блистер с таблетками. Я такой еще не видел. Он вроде стандартный, но все таблетки в нем разной величины и все они чудесным образом умещаются на одной пластинке. Это все лекарства из моего рецепта.

Я открываю на блистере ячейку именно с этим  малопонятным смертельным лекарством и достаю ее. Таблетка, сначала маленькая, начинает увеличиваться прямо на глазах, но я успеваю проглотить ее, пока она не стала совсем гигантской.

Врач на удивление спокойна. Я тоже. На всякий случай ощупываю себя. Живой.
Почему-то приходит мысль, а чего так беспокоиться о смерти. Другие вон умерли и живут.Вот теща же живая, хотя и умерла десять лет назад от диабета. Вернее, от гангрены, когда ей полноги отрезали. Я эту ногу сначала похоронил. А тещу через неделю.

Нога у тещи зажата в подмышке и выглядит так, как в фильмах ужасов. С нее свисают лохмотья мяса и капает кровь и вся она синяя. Она гладит неизвестно откуда взявшуюся кошку, хотя всю жизнь их терпеть не могла. Потом она оборачивается и говорит кому-то сзади: - Не любит он меня. Вот и ногу мою отдельно похоронил.
Кто там, сзади нее, я не вижу. Хочу что-то сказать, оправдаться, что не мог я ее культяпку выкапывать, потому что ужас как боюсь мертвечины, но не могу. Но чувствую, что это очень важно, оправдаться перед этим невидимым кем-то.

Внезапно мы оказываемся на кладбище. Мне предстоит хоронить ногу. Она уже завернута в бинты. Это просто сверток. Вокруг никого.

Я на даче у Игоря, своего товарища. Игорь выходит из дома с эмалированной миской и шампурами.
- Что, замариновал? - спрашивает он.

Я молча киваю и разворачиваю сверток. Там баранина, переложенная кольцами лука, которую мы насаживаем на шампуры и ставим на мангал.
Запах просто обалденный.

Я просыпаюсь. Утро. Жена на кухне жарит котлеты.

Дмитрий, 59 лет.